kolonna (kolonna) wrote,
kolonna
kolonna

Собственный Лурд

По случаю Рождества Христова публикуем отрывок из книги Герарда Реве "Письма моему врачу", которую мы готовим к печати.

Дважды снился мне один и тот же сон, возможно, всего лишь с двух-трехдневными паузами. В этом сне я совершал акт любви с Богородицей в образе молодой женщины. Восторг и совершенное удовлетворение превзошли почти всё, что я когда-либо испытал в любви. Это был безмерный, совершенный опыт в почти совершенно темной комнате, в которой лишь Ее тело и постель были ощутимы и смутно видимы. Я не помню окружения, обстановки комнаты или чего-то в этом роде. Могу заверить всех неверующих, что Она «может это» как никто другой: бурно и страстно, но в то же время с бесконечной нежностью.


Я живу в 1978, а не в 1378, но всё же хочу объявить «королям, языкам и нациям», что дважды переспал с Марией.

Но почему дважды, а не единожды или трижды? Думаю, что она затащила меня к себе в постель «для проверки», когда ее календарь показывал безопасные дни, или же предусмотрела контрацептивы. Я понравился ей, и мне было позволено послужить ей еще раз, и я был признан достойным быть с ней в ее плодотворные часы, без применения каких-либо противозачаточных средств, и сделать ее беременной Младенцем.

Некоторые весьма странные, предположительно магические события я удобства ради также приписываю к области снов, ибо подозреваю, что во время исполнения этого большей частью должен был пребывать во власти моей подсознательной личности. Происшествие имело место лет девять-десять назад. Тигр и я ехали из Нидерландов в мои Укромные Владения во французском департаменте Дром. Если двигаться к югу от Вердена по скоростной дороге Марне (“voie sacréé” 1914-1918), где-то в районе Ст. Дизье, где дорога ведет через лес, потом поворот направо, обозначенный деревянным указателем N. D. Des Pauvres. Дорога, немногим шире подъездной аллеи, через несколько сотен метров приводит к расположенному на границе леса и поля, довольно заброшенному святилищу, представляющему собой открытое с трех сторон, но увенчанное крышей храмовое помещение, котором висит холст маслом; он изображает Марию, такой, какой она в середине тридцатых годов  сего века предстала здесь некоей девочке. На памятной доске упомянуто, что “véricité” этого события признано епархией. В часовне поддерживается относительный порядок, но цветы в вазе по большей части – я не раз посещал это место – были уже несвежими. Там имеется кружка для пожертвований и свечница со скривившимися свечами, полочка со скрученными от влаги брошюрами и т. д.  Всё это произвело на меня впечатление напрасной попытки основать в этом месте в кризисные годы нечто вроде «собственного Лурда».

Неумелость и бедность духа всего замысла подавила меня, но в то же время пробудила смешанное с глубоким состраданием чувство. Я послал Тигра стоять на страже – шанс, что сюда могут прийти, был ничтожен, но всё же не исключен полностью, – преклонил колени перед алтарем, взглянул на уродливую картину, расстегнулся и принялся мастурбировать. Я не подхватил свою «вторую, белую кровь», или «любовный сок», но излил ее на каменный пол: я ни в коем случае не рассматривал это как осквернение. Затем быстро застегнул брюки и поднялся. В этот момент появился автомобиль с семейством. После обычного ритуала паломников (зажечь свечу, помолиться) семейство отбыло восвояси. Моя похоть после первого удовлетворения не только не уменьшилась, а, напротив, возросла. Вновь встал Тигр на вахту, и вновь я совершил то же действо. Впрочем, после этого я чувствовал себя несколько смущенным и пристыженным, но иное чувство, всепобеждающее, непреходящее, было гораздо сильнее: глубокое осознание исполнения неоценимого, святого долга. И это чувство я сохраняю по сей день. Какое раздражение не вызывали бы у людей мои действия, я полагал их великим и священным событием, в котором я являлся всего лишь рабочим инструментом чего-то неизмеримо большего, нежели я сам, из собственной осознанной воли и вдумчивого размышления действующей личности.

Я больше не помню отчетливо, о чем я думал во время свершения этих действий, но полагаю, что я пообещал Ей, если она пожелает, наказывать и бичевать мальчиков (оскверняющих Ее имя?)

Человек желает отличаться от всех остальных, но также и соответствовать им. Он желает быть, насколько это возможно, «особым» и уникальным, но в то же время страстно мечтает, чтобы его уникальность всё же где-то «состыковывалась»: никто не хочет быть «чокнутым». Так что в последующие годы я искал в различных сочинениях по истории религии данные, которые могли бы спасти меня от моей изолированности. В конце концов, я нашел следующее: в Спарте нагих юношей до смерти бичевали пред статуей Артемиды в ее честь, так что белый мрамор ее был в изобилии залит кровью. И в Испании вплоть до 19 века существовал обычай, что молодые люди, еще не познавшие женщины, в определенные часы могли мастурбировать в церкви перед статуей Марии.

перевод Ольги Гришиной
 
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment