kolonna (kolonna) wrote,
kolonna
kolonna

Собственный Лурд

По случаю Рождества Христова публикуем отрывок из книги Герарда Реве "Письма моему врачу", которую мы готовим к печати.

Дважды снился мне один и тот же сон, возможно, всего лишь с двух-трехдневными паузами. В этом сне я совершал акт любви с Богородицей в образе молодой женщины. Восторг и совершенное удовлетворение превзошли почти всё, что я когда-либо испытал в любви. Это был безмерный, совершенный опыт в почти совершенно темной комнате, в которой лишь Ее тело и постель были ощутимы и смутно видимы. Я не помню окружения, обстановки комнаты или чего-то в этом роде. Могу заверить всех неверующих, что Она «может это» как никто другой: бурно и страстно, но в то же время с бесконечной нежностью.


Я живу в 1978, а не в 1378, но всё же хочу объявить «королям, языкам и нациям», что дважды переспал с Марией.

Но почему дважды, а не единожды или трижды? Думаю, что она затащила меня к себе в постель «для проверки», когда ее календарь показывал безопасные дни, или же предусмотрела контрацептивы. Я понравился ей, и мне было позволено послужить ей еще раз, и я был признан достойным быть с ней в ее плодотворные часы, без применения каких-либо противозачаточных средств, и сделать ее беременной Младенцем.

Некоторые весьма странные, предположительно магические события я удобства ради также приписываю к области снов, ибо подозреваю, что во время исполнения этого большей частью должен был пребывать во власти моей подсознательной личности. Происшествие имело место лет девять-десять назад. Тигр и я ехали из Нидерландов в мои Укромные Владения во французском департаменте Дром. Если двигаться к югу от Вердена по скоростной дороге Марне (“voie sacréé” 1914-1918), где-то в районе Ст. Дизье, где дорога ведет через лес, потом поворот направо, обозначенный деревянным указателем N. D. Des Pauvres. Дорога, немногим шире подъездной аллеи, через несколько сотен метров приводит к расположенному на границе леса и поля, довольно заброшенному святилищу, представляющему собой открытое с трех сторон, но увенчанное крышей храмовое помещение, котором висит холст маслом; он изображает Марию, такой, какой она в середине тридцатых годов  сего века предстала здесь некоей девочке. На памятной доске упомянуто, что “véricité” этого события признано епархией. В часовне поддерживается относительный порядок, но цветы в вазе по большей части – я не раз посещал это место – были уже несвежими. Там имеется кружка для пожертвований и свечница со скривившимися свечами, полочка со скрученными от влаги брошюрами и т. д.  Всё это произвело на меня впечатление напрасной попытки основать в этом месте в кризисные годы нечто вроде «собственного Лурда».

Неумелость и бедность духа всего замысла подавила меня, но в то же время пробудила смешанное с глубоким состраданием чувство. Я послал Тигра стоять на страже – шанс, что сюда могут прийти, был ничтожен, но всё же не исключен полностью, – преклонил колени перед алтарем, взглянул на уродливую картину, расстегнулся и принялся мастурбировать. Я не подхватил свою «вторую, белую кровь», или «любовный сок», но излил ее на каменный пол: я ни в коем случае не рассматривал это как осквернение. Затем быстро застегнул брюки и поднялся. В этот момент появился автомобиль с семейством. После обычного ритуала паломников (зажечь свечу, помолиться) семейство отбыло восвояси. Моя похоть после первого удовлетворения не только не уменьшилась, а, напротив, возросла. Вновь встал Тигр на вахту, и вновь я совершил то же действо. Впрочем, после этого я чувствовал себя несколько смущенным и пристыженным, но иное чувство, всепобеждающее, непреходящее, было гораздо сильнее: глубокое осознание исполнения неоценимого, святого долга. И это чувство я сохраняю по сей день. Какое раздражение не вызывали бы у людей мои действия, я полагал их великим и священным событием, в котором я являлся всего лишь рабочим инструментом чего-то неизмеримо большего, нежели я сам, из собственной осознанной воли и вдумчивого размышления действующей личности.

Я больше не помню отчетливо, о чем я думал во время свершения этих действий, но полагаю, что я пообещал Ей, если она пожелает, наказывать и бичевать мальчиков (оскверняющих Ее имя?)

Человек желает отличаться от всех остальных, но также и соответствовать им. Он желает быть, насколько это возможно, «особым» и уникальным, но в то же время страстно мечтает, чтобы его уникальность всё же где-то «состыковывалась»: никто не хочет быть «чокнутым». Так что в последующие годы я искал в различных сочинениях по истории религии данные, которые могли бы спасти меня от моей изолированности. В конце концов, я нашел следующее: в Спарте нагих юношей до смерти бичевали пред статуей Артемиды в ее честь, так что белый мрамор ее был в изобилии залит кровью. И в Испании вплоть до 19 века существовал обычай, что молодые люди, еще не познавшие женщины, в определенные часы могли мастурбировать в церкви перед статуей Марии.

перевод Ольги Гришиной
 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment
Не мытьем, так катаньем.